В правоохранительные органы по итогам проверок направлено 162 материала, по результатам их рассмотрения возбуждено 77 уголовных дел, еще 20 материалов Счетной палаты приобщено к материалам предварительного следствия. Кроме того, по направленным материалам прокурорами возбуждено 102 дела об административных правонарушениях и вынесено 220 представлений об устранении нарушений закона.
Аудитор Счетной палаты Наталья ТРУНОВА рассказала «Стройгазете» о роли этого контрольного органа в строительном секторе — в сфере, где задействованы крупные государственные инвестиции и реализуются масштабные проекты.
Наталья Александровна, Счетная палата — это мощный орган, который взбадривает всю национальную экономику, мониторит финансовые потоки, проверяет всю отчетность. Как вы оцениваете эффективность деятельности вашей организации и ее влияние на тех, кому вы уделяете свое внимание?
Мы обращаем внимание не на кого-то конкретно: мы прежде всего анализируем эффективность использования бюджетных средств, поэтому не переходим на персоналии. Для нас важна оценка системности тех мер, которые реализуются, важны не только непосредственные показатели, но и итоговые эффекты, которые видят граждане. Это прописано в федеральном законе №41-ФЗ, определяющем ключевые задачи Счетной палаты по всем направлениям ее деятельности.
Что касается оценки результативности работы Счетной палаты, то, во-первых, очень важный для нас параметр — экономический эффект: либо возврат в федеральный бюджет неэффективно расходуемых средств, либо сокращение выявленных неэффективных расходов. Во-вторых — важно исполнение рекомендаций Счетной палаты. Наши рекомендации не направлены на устранения непосредственных нарушений и недостатков, которые мы вскрываем на объектах контроля, а являются указаниями на те системные проблемы, которые и приводят к этим нарушениям и недостаткам. Исполнение рекомендаций зависит прежде всего от правительства. Также в этом вопросе нам очень помогают палаты Федерального Собрания, с которыми мы активно взаимодействуем. Но исполнение рекомендаций носит добровольный характер, в то время как требования о принятии мер по исправлению нарушений и недостатков, зафиксированные в представлениях Счетной палаты, являются обязательными. Как правило, объекты проверки ответственно относятся к исполнению полученных представлений.
Есть еще большой пласт работы. В Счетную палату направляются проекты нормативно-правовых актов, касающихся вопросов, входящих в ее компетенцию. Палата дает по ним свое заключение и следит за тем, чтобы ее замечания были учтены.
Вы упомянули системные проблемы. Ваша работа приводит к тому, что количество таких системных проблем сокращается? Или это борьба с ветряными мельницами?
В силу того, что я раньше занималась вопросами городского и регионального развития, мне близка фраза «города не терпят суеты».
Рассчитывать на то, что какие-то наши рекомендации, изменения в законодательстве приведут к сиюминутному исправлению ситуации, было бы наивно.
В стране четверть века действует Градостроительный кодекс, но будет неверно считать, что система территориального планирования и градостроительного зонирования и другие элементы Градкодекса работают идеально. Безусловно, Счетная палата старается давать системные рекомендации. Изменится ли ситуация в лучшую сторону, например, с концессионными соглашениями в ЖКХ, если сделать рекомендованную палатой финансово-экономическую модель обязательным условием заключения концессионного соглашения? Завтра или послезавтра — нет; через несколько лет процентов 15-20 организаций, органов власти начнут более осмысленно подходить к заключаемым соглашениям, оценивать риски и для бюджета, и для реализации тех полномочий, которые передаются в частные руки. Поэтому при всем желании увидеть позитивный эффект сразу надо осознавать, что при решении системных вопросов сиюминутного эффекта не бывает.
Надо ли понимать, что практическая реализация концессионных соглашений в ЖКХ имеет очень туманные перспективы?
Там действительно очень много проблем. Успешность реализации концессионного соглашения зависит не только от двух заключающих его сторон, с определенного момента третьей стороной концессионного соглашения является регион, регулирующий взаимоотношения между муниципалитетом и концессионером, прежде всего потому, что установление тарифов — это региональные полномочия. Регионы не только выполняют роль контролеров, но и берут на себя обязательства не ухудшать тарифные условия.
Проблема концессионных соглашений, развития частной инициативы в этом секторе в значительной степени зависит от наличия неучтенного имущества. О каких концессиях может идти речь, пока нет понимания, что именно передается в концессию?
Следующий важный момент — степень износа: реальных обследований, достоверно подтверждающих степень износа, нет. Вся степень износа — бумажная, амортизационная. Поэтому, когда начинают делать реальные обследования, очень значительно меняются параметры концессионного соглашения, а поменять их можно только через ФАС.
И третий момент — это, конечно, тарифы. Пока тарифная политика и политика модернизации очень слабо связаны. Сейчас намечается проект по повышению производительности труда в сфере ЖКХ, поскольку это тоже ценовая составляющая. Агрегированной информации по всем предприятиям отрасли нет и попытки ее консолидировать успехом пока не увенчались. Может быть, в связи с внимательным отношением к жилищно-коммунальному сектору ситуация поменяется.
Вы собираете самые разнообразные данные. Работаете ли с такими инструментами, как искусственный интеллект, big data?
При нынешних объемах информации мы бы просто не справились. У нас есть, например, выгрузки от контрагентов — 19 миллионов строк. Даже тысяча человек, думаю, не смогли бы их проанализировать. Наши специалисты знают, что именно мы хотим из этой информации получить, за счет каких инструментов это можно сделать, они способны правильно поставить задачу, а уже коллеги из наших специализированных подразделений помогают в обработке этих данных. Так что без современных информационных ресурсов сейчас уже никуда.
Насколько эффективно осуществляется реализация федеральных проектов?
Как видно из наших отчетов, нам есть еще куда совершенствоваться. Ни для кого не секрет, что всегда есть вопросы переноса сроков сдачи объектов инженерной и социальной инфраструктур. К сожалению, даже антикризисные меры, часть из которых продолжает действовать и сейчас, не привели к тому, чтобы эта проблема решилась.
При более тщательных проверках конкретных объектов порой возникают вопросы к качеству работ, не всегда обоснованному увеличению стоимости объектов, эффективности эксплуатации построенных объектов и другие. На заседаниях, например, Общественного совета при Минстрое России отмечалось сокращение количества подрядчиков, что, видимо, сказывается на качественных характеристиках объектов. Будем надеяться, что все эти проблемы будут решены.
Были случаи недостаточно эффективного использования инфраструктурных бюджетных кредитов. Ситуация в этом направлении как-то меняется?
Мы смотрели, насколько более эффективно давать субъектам Российской Федерации относительно свободные деньги. То есть это бюджетный кредит, который должен быть возвращен, но он целевым образом окрашен, его можно потратить только на конкретный объект инфраструктуры, с которым регион заявился. К сожалению, на объектах, которые реализуются в рамках федеральных проектов, то есть в рамках обычных субсидий, и на проектах, которые реализуются по ИБК, возникают одинаковые проблемы.
Сейчас ИБК уже не направляются на новые проекты, есть еще проекты, которые достраиваются. Теперь предоставляются казначейские инфраструктурные кредиты (КИК). Часть рекомендаций Счетной палаты была учтена Минфином при разработке правил по КИК. При проведении проверок будем выяснять, что действительно поменялось, насколько эти изменения привели к большей эффективности, в частности по объектам коммунального сектора, на которые должно быть направлено 50% казначейских инфраструктурных кредитов.
Вы готовите рекомендации по комплексному развитию территорий?
Пока нет. КРТ — совсем недавно заработавший механизм. При этом необходимо разделять его направления.
Есть проекты КРТ, которые реализуются субъектами, муниципалитетами, и там практически нет федеральной поддержки. Но на муниципальном уровне встречаются действительно интересные кейсы: как правило, это свободные территории, гринфилды, которые выделяются для строительства жилья; муниципалитеты стараются за счет этого реализовать свои социальные программы, потому что никто с них не снимает обязанности по обеспечению жильем детей-сирот, например, и других категорий граждан. Очень интересно этот механизм ими используется.
Что касается аварийного жилого фонда, где тоже используется КРТ, это единичные случаи и в общем объеме средств, которые были на него потрачены, — капля в море. И третий эпизод — это КРТ в рамках федерального проекта «Жилье» в рамках нацпроекта «Инфраструктура для жизни», когда отдельные мероприятия осуществляются в 37 регионах с низким уровнем бюджетной обеспеченности. Но эта программа реализуется всего год, и Счетная палата еще только будет оценивать, насколько успешно она исполняется.
Какие сложности ждут строительную отрасль?
Мы видим, что происходит сокращение бюджетных средств. При этом к секвестру нужно подойти рационально — сконцентрироваться на тех объектах, которые уже строятся, завершить их и пока не начинать новые, иначе стоимость объектов будет возрастать, а эффективность проектов падать. Также необходимо повышать внутреннюю эффективность. В рамках проверок мы часто сталкиваемся с тем, что сроки контрактов на строительство увеличиваются существенно. В каждом конкретном случае можно обосновать, почему. Но с этим необходимо работать как с системной проблемой.
Номер публикации: №14 17.04.2026