Притцкеровский парад: как один город собрал главных архитекторов планеты

Главная визитная карточка средневекового города — величественный собор из красного песчаника с двумя островерхими башнями Георгштурм и Мартинштурм. Храм, выстроенный в романском и готическом стилях, хранит старинные надгробия, включая усыпальницу гуманиста Эразма Роттердамского (Desiderius Erasmus Roterodamus) с гордой эпитафией «Не уступаю никому».

Поднявшись на колокольню, можно ощутить всю ширь захватывающего панорамного вида на Базель с его ратушей, зданиями гильдий купцов и ремесленников и церквями разных конфессий.

Базель не зря называют культурной столицей Швейцарии. В этом убеждаешься, гуляя по хорошо сохранившемуся центру, знакомясь с десятками выставок и музеев. Среди них — Художественный, основанный в 1661 году; этот старейший публичный музей в мире хранит полотна несколько лет прожившего в Базеле Ганса Гольбейна младшего (Hans Holbein der Jüngere), в том числе «Мертвый Христос в гробу». А в местном университете, одном из старейших в Европе, несколько лет преподавал профессор физики, медицины и хирургии Парацельс (Paracelsus).

Сегодня Базель — центр химической и фармацевтической промышленности страны, ключевой европейский хаб биотехнологий и биофармацевтики. Весомую роль в экономике играет порт на Рейне — единственный водный терминал сухопутной Швейцарии, главные «ворота» для импорта и экспорта.

В последние 20 лет Базель обогатился ультрасовременным архитектурно-художественным пространством. Речь идет о проекте, ставшим частью масштабной программы по преобразованию бывшего производственного предприятия фармацевтической компании Novartis в универсальный корпоративный кампус. Компания превратила бывшую промышленную зону в место, где наука, разработка лекарств и работа сотрудников осуществляются в гармоничном исполнении.

Генеральный план разработал архитектор и теоретик искусства Витторио Лампуньяни (Vittorio Magnago Lampugnani), взяв за основу классическую сетку городских блоков, введя строгие правила с ограничением высоты, ширины и длины каждого квартала. При проектировании уделялось внимание экологии с использованием «зеленых» крыш, альтернативных источников энергии, систем очистки ливневых стоков.

Архитектор решился на смелый эксперимент, рискнув пригласить зодчих мирового уровня. Каждый из них согласился реализовать авторский проект с собственным стилем в заданных строгих градостроительных регламентах. Зримая конкуренция пошла мэтрам, да и всему городу на пользу!

В результате кампус получился уникальным: ведь над ним работали известные на весь свет архитекторы, включая лауреатов Притцкеровской премии. Это создало внушительный эффект, где оригинальные решения и подходы сосуществуют в рамках единого планирования — от центрального объекта в стиле деконструктивизм с названием «Стеклянный цветок», созданного «королем контрапункта» Фрэнком Гэри (Frank Owen Gehry), до белоснежной башни Asklepios от бюро Herzog & de Meuron.

Novartis Pavillon — ротонда с медиафасадом, спроектированная Микеле Де Лукки (Michele De Lucchi) специально для публичного доступа, ставшая метафорой открытости, местом выставок и образовательных мероприятий, таких как «Чудеса медицины». Павильон контрастирует с ортогональной сеткой кварталов, привлекая взор световым шоу на медиафасаде, работающем от солнечных панелей с нулевым энергопотреблением.

«Парящая коробка» — неофициальное название здания, спроектированного для кампуса архитектором Ёсио Танигучи (Yoshio Taniguchi). Это один из немногих проектов, реализованных мастером за пределами Японии. Многие из его работ связаны с проектированием музеев и культурных учреждений. При осмотре возникает ощущение, что конструкция из непрозрачного стекла действительно очень схожа с плавающим ящиком или формой, парящей в пространстве. Работу Танигучи отличают минимализм, элегантная простота, гармоничное сочетание современных элементов с традиционной японской эстетикой, внимание к деталям, умение работать со светом и пространством, а также стремление автора создавать спокойные, созерцательные среды.

Офисно-лабораторный блок с портиком, выстроенный венским архитектором Адольфом Кришаничем (Adolf Krischanitz), напоминает мотив колоннад, повторяющийся в зданиях кампуса, выходящих на улицу. Кришаничу удалось найти гармоничное соотношение между формой и орнаментом как во внешнем облике, так и в интерьере. На первом этаже расположены публичные пространства, включающие пешеходный пассаж, аудитории и конференц-залы, четыре верхних занимают лаборатории и офисы, а пятый отведен под технические нужды. Ключевая особенность проекта — концепция «открытого» плана. Центральное место в композиции занимает 29-метровый атриум, служащий вертикальной осью, связывающей все этажи. Атриум выступил связующим звеном между утилитарными лабораториями и роскошными общественными зонами первого этажа. Внешний облик здания стилизован под текстуру гофрированной ткани. При дневном освещении доминирует рельеф фасада, а при вечернем на первый план выходит разнообразная окраска потолков на разных этажах. «Текстильные» мотивы прослеживаются также в интерьере, прежде всего в орнаментальном решении пола.

Самое выделяющееся и фотографируемое здание кампуса, Farikstrasse 15 — пример единственного намеренного нарушения правил. Там, где титулованные коллеги творили в рамках заданных высот карнизов и линий застройки, Фрэнк Гэри, автор «Танцующего дома» в Праге, освоил участок в центре кампуса с полной свободой действий!

Пластичная форма зрелищного строения площадью 19,5 тыс. кв. м в стеклянной оболочке со складчатыми, двоякоизогнутыми плоскостями фасада вмещает аудиторию на 600 мест, читальный зал и отдел кадров.

Специалисты считают здание самым «стеклянным» проектом мэтра. Оно состоит из четырех полностью застекленных пластических объемов, внутри пространства почти неосязаемо переходящих друг в друга. Единственные границы, отделяющие офисные блоки, — стеклянные перегородки.

Отдадим должное примечательной характеристике: объект соответствует строгости швейцарского стандарта энергоэффективности Minergie. 85% крыши отдано под фотоэлектрические панели — прямое доказательство того, что скульптурный язык Гэри выдержал и серьезную экологическую планку.

Индийский архитектор Рахул Мехротра (Rahul Mehrotra) пошел по иному пути, сделав акцент на устойчивом развитии и интеграции природного окружения. В основу авторского проекта легла идея здания, гармонично сочетающегося с природой. Выделяется цветовой палитрой зеленый фасад, обращенный к парку, полностью покрытый растительностью, создающий эффект «зеленого водопада» над входом. Центральный атриум, наполненный десятками видов растений, создает ощущение пребывания в солнечном лесу. А внутренний двор с тропическими растениями с отсылкой к атмосфере дендропарка простирается с четвертого этажа до крыши, соединяя лаборатории, офисы и зоны общения. В отделке использованы местные долговечные материалы, например, тичинские гранитные плиты в фойе.

В кампусе есть не только офисы: здесь обустроены общественные пространства, зеленые зоны и арт-объекты. Ландшафтные архитекторы создали вдохновляющую эстетическую среду для отдыха и общения. Парк кампуса имитирует природные террасы вдоль Рейна — с естественной растительностью, водоемами и элементами местной геологии.

Справочно:

Притцкеровская премия учреждена в 1979 году и ежегодно присуждается международным жюри за достижения в области архитектуры. Один из важнейших критериев присуждения — инновационный характер зодчества. Отмечаются индивидуальные достижения в градостроительстве, и премия служит своеобразным «барометром» профессии. Место вручения премии периодически меняется; так, первая награжденная ею женщина-архитектор Заха Хадид (Zaha Mohammad Hadid) получила ее в 2004 году в Эрмитажном театре Санкт-Петербурга.